Самарские Шевелёвы

Глава семьи Шевелёвых, Михаил Антонович, жил в Самаре с 1900-го года, служил ветеринарным врачом при железнодорожной станции «Самара» и одновременно был управляющим городской скотобойни.

У его жены, Анны Геннадиевны, было две сестры. Младшая из них, Любовь Геннадиевна (в девичестве Ярославцева), долгие годы не заводила собственную семью. Её привязанность к Анне Геннадиевне была так велика, что, в какой бы российской губернии ни служил Михаил Антонович, она всегда была рядом, помогая сестре управляться с детьми.

В Самаре Любовь Геннадиевна Ярославцева вышла замуж. К сожалению, имя и фамилия её супруга мне неизвестны. Но я знаю, что у неё родилось четверо своих детей: Валентина, Евгения, Антонина и Михаил. Валентина (Вавочка) не создала семьи и умерла бездетной. Дочь Антонины – Валя, закончила Самарский авиационный институт. У Евгении родилось двое сыновей: Борис и Лев. Насколько мне известно, внуки и правнуки Любови Геннадиевны «укоренились» в Самаре, но я ничего не знаю об их дальнейшей судьбе.

В 1908-м году Михаил Антонович умер от туберкулёза, но ещё за два года до этого он ушёл со службы по состоянию здоровья. Давний друг Шевелёвых – юрист, присяжный поверенный Самарского окружного суда Андрей Николаевич Хардин стал опекуном семьи и поддерживал овдовевшую Анну Геннадиевну, оставшуюся с пятью детьми на руках, вплоть до своего ухода из жизни в 1910-м году.

В 1911 году Анна Геннадиевна похоронила своего младшего сына, десятилетнего Михаила, умершего от скарлатины, свирепствовавшей в Самаре. Миша Шевелёв очень любил играть в солдатики, знал наизусть расположение войск в различных исторических военных баталиях и мог со временем стать большим военным специалистом. Когда его хоронили, мимо проходило подразделение пехотного полка и, как это было принято, все военные отдавали честь маленькому покойнику, лежащему в гробу.

Через несколько лет Анна Геннадиевна потеряла и своего старшего сына, Павла Шевелёва. Юноша закончил Самарское коммерческое училище и стал студентом Санкт-Петербургского горного университета императрицы Екатерины II. Павел Шевелёв имел настолько блестящие способности, что профессор не начинал без него лекции. Однажды, вернувшись в Самару на пасхальные каникулы, Паша в компании молодых людей-студентов и двух девушек-гимназисток поехал на другой берег Волги. Барышни поддразнивали Пашу, говоря, что ему «слабо застрелиться». В те предреволюционные годы в России наблюдался расцвет декадентства, было много молодежи, «презирающей» жизнь. Паша, подверженный этому веянию, носил револьвер в кармане и, не задумываясь, застрелился «на спор». Были большие проблемы перевезти его тело через Волгу – из Симбирской в Самарскую губернию. Пришлось обращаться к симбирскому губернатору, который, в конце концов, всё же разрешил родным в пасхальные дни забрать тело.

Средний сын Анны Геннадиевны, Сергей, рано лишившийся отца, принёс матери много горя. Он рос неуправляемым и своенравным. А. Н. Хардин, видя, с каким трудом Анна Геннадиевна управляется с сыном, советовал отдать его в военное училище, что и было сделано впоследствии. Но учиться Сергей не хотел и закончил ли училище, неизвестно. С началом Первой мировой войны он постоянно сбегал из дома, чтобы «воевать с немцами». Его снимали с поезда и под конвоем возвращали семье. После 1917 года он отправился воевать с «белыми» куда-то на Урал, в район Уфы. Вероятнее всего, сражался в чапаевской дивизии. Был ранен на реке Белой. Пуля пробила ему ногу и попала в сердце лошади, на которой он скакал. Лошадь упала на лед и придавила Сергею ногу. Он долго лежал, вмерзший в лед, пока его не обнаружили и не перетащили в какую-то избу; там ему, оголодавшему, дали краюху хлеба, сказали: «Терпи, солдат» и отпилили ногу по колено. Табуретка, на которой простой пилой отпиливали ногу, была колченогая и качалась, поэтому кость отпилили неровно. В спешке неумелый хирург не оставил кожу для того, чтобы зашить культю.

Сережу после «операции» переправили в госпиталь, он чудом выжил и писал из госпиталя письма домой, в Самару. Одно из писем дошло. Он знал, что его старшая сестра Екатерина Михайловна Шевелёва к тому времени служила врачом, поэтому обратился к ней с просьбой: «Катя, забери меня к себе…» Каким-то образом Сергея перевезли в Самару, где друзья встретили его и сняли с поезда, переложив на носилки, которые были приделаны к двум велосипедам. Бедолагу накрыли одеялом и повезли на этих носилках через город. Была Пасха, самарцы шли навстречу веселые, и многие, видя раненого солдата, клали ему в носилки куличи и пасхальные яйца. Тогда Сережа впервые заплакал. Он оправился, окреп, ему заказали протез и впоследствии он устроился на завод имени Масленникова. Со временем Сергей Шевелёв снова уехал из Самары куда-то под Уфу. Там у него с прежних времён оставалась девушка Сима, на которой он вскоре женился. Всю жизнь Сергей Михайлович Шевелёв проработал на станции Бердяуш, был там парторгом. Константин Шевелёв, сын Сергея и Симы, жил в Кургане, у него родились двое сыновей, след которых потерян.

Но вернёмся к другим детям Анны Михайловны. Самыми старшими из них были дочери Анна и Екатерина, родившиеся с разницей в полтора года на станции Лютенец Могилёвской губернии, где в начале 1890-х годов служил ветврач Михаил Шевелёв. Девочки были очень разными не только по характеру, но и по отношению к учёбе. Катя была предрасположена к наукам, за Аней такой склонности не наблюдалось. В детстве ей даже наняли репетитора, но она часто втыкала скомканную бумагу между висящим у входной двери колокольчиком и его «язычком», чтобы колокольчик не звенел. Репетитор, потоптавшись у дверей, уходил, и Аня говорила, что не занималась, потому что репетитор не пришел.

Обе девочки были ученицами женского училища II разряда Нины Андреевны Хардиной. В 1907 году училище было преобразовано в гимназию, которую Катя и Аня Шевелёвы закончили соответственно в 1910 и 1911 годах.

Катя, дожидаясь, когда Аня закончит последний – седьмой класс, провела год дома, после чего барышни поступили на Юрьевские частные университетские курсы (сейчас – город Тарту, Эстония). В 1913-м году в середине второго курса сестры Шевелёвы приехали домой на Рождественские каникулы и однажды отправились кататься на коньках; там Аня провалилась под лед. Она долго болела и заболевание переросло в туберкулез. Каждый день Ане привозили с бойни стакан горячей бычьей крови, Аня солила кровь и залпом выпивала. Это помогло ей полностью излечиться. Но Курсы Аня бросила и с удовольствием, живя с матерью, стряпала и рукодельничала. У них с Анной Геннадиевной была трогательная сердечная связь.

В 1915-м году Анна Михайловна вышла замуж за вернувшегося в отпуск из Действующей армии прапорщика артиллерии Евгения Александровича Охитовича.

В голодные и холодные зимы 1920-х годов Анна много болела, у неё развился и часто обострялся ревматизм. Переболев тифом, она долго восстанавливалась. Не было и речи о том, чтобы завести детей, тем более что Евгений Александрович как бывший царский офицер несколько раз был под следствием. После четырнадцати лет брака Анна Охитович родила дочь. Роды осложнились из-за недавно перенесённой ангины. Начался сепсис. Ребёнок родился щипцовый и с пятнами омертвения. Прогноз врачей не оставлял шансов младенцу, но мать они обещали спасти. 23 июня 1928-го года Аня умерла. Перед смертью она взяла клятву со своей сестры Кати, что та не оставит её ребенка и будет заботиться о девочке. Во время Аниной болезни у неё под кроватью сидела собака – дворняжка по кличке Кадо, и чтобы выгнать её оттуда, приходилось бросать под кровать ватки со спиртом, запах которого Кадошка не переносила. Когда Аня скончалась, Кадо переползла к Наташиной кроватке и никого не хотела подпускать к ней. Потом эта собака ещё долго жила в семье. Она своим молоком выкормила приблудного котенка, который вырос и стал котом-красавцем.

Наташу Охитович, оставшуюся без матери, выкормила «няня Фрося», у которой был свой маленький ребёнок – сын. Евгений Александрович был фанатичным отцом, Он был уверен в блестящем будущем дочери, и настоял, чтобы прививку от оспы поставили девочке не в плечо, а на ягодице, «чтобы не испортить будущее декольте».

Евгений Александрович был литератором и членом Союза Писателей Самарской областной писательской организации. Как преданного и кристально честного человека Е. А. Охитовича назначили начальником Самарского отделения Всероссийской переписи. Данные этой переписи впоследствии были засекречены, и проведена Вторая Всероссийская перепись, результаты которой устроили правительство. Всех, кто имел участие к Первой Всероссийской переписи, уничтожили. Евгения Александровича арестовали 14 декабря 1937 года.

Анна Геннадиевна Шевелёва после смерти дочери перебралась в квартиру зятя и занималась всеми домашними проблемами вплоть до его ареста. После того, как стало ясно, что он не вернётся, Анна Геннадиевна с Наташей переехали к Кате, которая с 1925 года была замужем за Мироном Ефимовичем Вольским. По воспоминаниям моей мамы, Натальи Евгеньевны, урождённой Охитович, бабушка была очень скромной и щепетильной. Она не получала пенсию и полностью зависела сначала от зятя, потом от дочери Кати. Способности Анны Геннадиевны к учёбе и особенно к математике, благодаря которым выпускнице гимназии Ане Ярославцевой была вручена золотая медаль, не угасли даже в старости. Ей исполнилось 60 лет в год рождения внучки. Когда девочка вошла в школьный возраст, Анна Геннадиевна занималась с ней и помогала делать все уроки вплоть до пятого класса. А. Г. Шевелёва умерла 1942 году. Она похоронена на Братском кладбище города Фрунзе (ныне Бишкек) рядом с памятником профессору М. Е. Вольскому.

Очень надеюсь, что кто-то из Шевелёвых увидит представленные на сайте фотографии, и откликнется.

Если Вы что-либо знаете о судьбе Шевелёвых или хотели бы дополнить этот рассказ новыми фактами, напишите пожалуйста нам на электронную почту soroka1736@yandex.ru.

Также в нашем семейном архиве хранятся две фотографии, не имеющие отношения к семье, но представляющие несомненный интерес для исследователей истории города Самары.